Борис Николаевич
Абрамов

2.08.1897 – 5.09.1972

деятель культуры,
мыслитель, духовный ученик
Н.К. Рериха и Е.И. Рерих

Борис Николаевич Абрамов духовный ученик Н.К. Рериха и Е.И. Рерих

Данилов Б.А.

Биографический очерк из книги "Весть принесший" (1997)


Б.А. Данилов (1927-2011) – хранитель и первый издатель Записей Б.Н. Абрамова в серии книг «Грани Агни Йоги» (с 1993 г.).

Публикуется по изданию: Данилов Б.А. Весть принесший. Новосибирск: Алгим, 1997.


Борис Николаевич Абрамов. г. Венёв.
Борис Николаевич Абрамов 

Борис Николаевич Абрамов до недавнего времени был известен небольшому кругу людей, да и знавшие его имели относительные сведения об этой необычной личности. Сам он не любил говорить о себе. Знавшие его люди могли судить о нем по внешним признакам, по которым можно было составить только относительную характеристику этого человека. Главная же суть Бориса Николаевича была внутри него и, безусловно, составляла всю ценность и многогранность. Больше знали о нем его духовные ученики, которыми он руководил и перед которыми он приоткрывал свой внутренний мир. О нем интенсивно заговорили после опубликования его трудов – записей, известных широкому кругу читателей под названием "Грани Агни Йоги". Когда готовился первый том этой серии к печати, то в издательстве "АЛГИМ" было напряженное ожидание, как воспримут читатели эти материалы. Полученная Информация носила необычный характер, кроме того, Борис Николаевич Абрамов был фактически не знаком читателям. Реакция читателей превзошла все ожидания, были рассеяны сомнения, пришло ли время знакомить людей с Информацией, полученной Борисом Николаевичем из Высокого Источника. В "АЛГИМ" стали приходить сотни и тысячи писем, шли сотни телефонных звонков, в которых писавшие и звонившие выражали свои горячие сердечные порывы и благодарили Высокий Источник и Бориса Николаевича за возможность приобщиться к познанию Великих Истин. Начали приходить письма, в которых читатели обращались с просьбой рассказать о Борисе Николаевиче Абрамове, познакомить их с его жизнью и его духовным путем.

В 1997 году исполнилось 100 лет со дня рождения Бориса Николаевича. Он родился 2 августа 1897 года на берегу великой русской реки Волги, в Нижнем Новгороде, в интеллигентной семье. Возможно, просторы этой великой реки помогли определиться некоторым его стремлениям и наложили свой отпечаток при формировании будущего характера. Он впитал в себя любовь к Родине, любовь к труду и необычную работоспособность, широту русской души, в глубинах которой заложено жить интересами других. Интересы Общего Блага становились превыше интересов своей личности. Первые сделанные по жизни шаги, первый опыт были той благоприятной основой, на которой впоследствии под воздействием восточной философской мысли наступил период ученичества и сотрудничества с Иерархией Света. Он поступает в университет, но, закончив два курса, переходит в военно-морское училище. И когда окончил краткосрочные курсы, ему присваивается звание морского офицера. Общественная и политическая жизнь страны к этому периоду приходит в необычное движение. Ширится народное недовольство существующим строем. Все громче и громче звучат призывы к свободе и справедливости. Общество раздирается на части. Наступает страшное для нашей Родины и ее народа время.

В 1917 году над Россией пронесся ураган революции, вихри которой разрушили устои государства, общества, судьбы отдельных людей. Происходило жесткое, силовое решение многих людских проблем. Страна походила на разворошенный муравейник. Проходило массовое хаотичное перемещение людей: либо на Запад, либо на Восток. Многие покидали пределы Родины, где происходила кровавая драма. Хотя в основе революции были заложены принципы справедливости и равенства, но зачастую они решались методами, далекими от основ справедливости. Судьба распорядилась так, что Борис Николаевич со многими русскими оказался в эти грозные для нашей Родины и народа дни за ее пределами. Он уехал за границу в восточном направлении и оказался в Китае – с надеждой, что срок пребывания вне Родины будет кратким. Верили многие, и он в том числе, что революционные страсти умиротворятся, жизнь войдет в законное справедливое русло, и тогда можно будет вернуться обратно домой. Но судьба плела свой узор, и надежда, что жизнь за границей будет кратковременной, обернулась несколькими десятилетиями проживания в китайском городе Харбине. Почти 40 лет длилось это ожидание. Это было время ежедневной тоски по России, по Родине. Тяжелый груз ложится на плечи того, кто оказывается в такой ситуации. "Зов Родины" – явление, реально существующее, хотя оно и не измеряется нашими земными мерами и трудно понимается не испытавшими его. Карма решала жизненные вопросы в свете своей целесообразности, Борису Николаевичу было предначертано выполнить особое задание, и потому он был охраняем от многих неожиданностей, которые, возможно, настигли бы его, если бы он не выехал из России в 1917 году. И, безусловно, должны были состояться встреча и знакомство с Николаем Константиновичем Рерихом, но эта встреча не могла произойти на территории СССР.

Б.Н. Абрамов – прапорщик по адмиралтейству. 1917 год. Россия
Б.Н. Абрамов – прапорщик по адмиралтейству.
1917 год. Россия
Б.Н. Абрамов. 1910-е годы. Россия Б.Н. Абрамов.
1910-е годы. Россия

Оказавшись за границей, он не потерял веры в Родину и не изменил ей, соблазны капиталистического мира не прельщали его. Он оставался не только по крови, но и по духу русским. Не стремился к обогащению, его потребности в материальных благах были очень скромными. Борис Николаевич Абрамов был человеком высокой культуры, всесторонне образованным: разбирался в технике, многие годы жизни в Харбине работал в химических лабораториях. Особо следует сказать, что Борис Николаевич в течение нескольких лет работал в Политехническом Институте в должности консультанта по русскому языку для китайских специалистов. И здесь был использован его богатый опыт в утверждении красоты и многогранности русского языка. Китайцы имели возможность на русском языке знакомиться с русской культурой и ее классической литературой. Так через величие русского языка закладывались идеи дружелюбия и мирного сосуществования двух народов. Борис Николаевич Абрамов любил музыку и играл на фортепиано, он был знатоком русской и иностранной классической литературы, любил поэзию и сам писал стихи. Борис Николаевич в совершенстве владел английским, знал китайский, мог объясняться на японском и читал немецкие тексты. Его пытливый ум постоянно ставил перед ним вопросы о Мироздании, Космосе и Беспредельности и о связи между ними и человеком, о роли и назначении человека. В поисках ответов на свои вопросы Борис Николаевич обращался к различным философско-религиозным системам. Ему были близки Учения Христа, Будды, Платона, Конфуция, Зороастра, и он досконально изучал их Основы. Впоследствии, когда к нему в руки пришли книги Живой Этики, он глубоко изучал их содержание и при этом был определенным знатоком в толковании всех сложностей, заложенных в Учении Жизни. Им была досконально изучена "Тайная Доктрина"; третий том, который в то время не был переведен на русский язык, он читал на английском языке. Борис Николаевич указывал на огромное значение "Тайной Доктрины" в деле формирования будущего человека, хотя и признавал, что, прежде чем приступить к изучению глубинных Истин этого трактата, необходима соответствующая подготовка. В силу особенностей своего характера, за что бы он ни брался и что бы ни начинал делать, во все вводил определенную систему и все делал осознанно и доводил свои дела до разумного завершения. При этом считал, что во всех делах качество должно присутствовать как само собой разумеющееся. Не терпел разгильдяйства и несобранности. На счастливое "авось" он никогда не полагался. В действиях его просматривались собранность, планирование и ответственность. Если что-нибудь обещал, то обязательно выполнял. Выполнить данное обещание было делом его чести. Борис Николаевич считал, что мелочей и случайностей в жизни не бывает. Он обладал огромной работоспособностью. В распорядок его дня не закладывалось свободное времяпровождение. Все шло по заложенному распорядку. Утомляемость регулировалась сменой ритма и активности центров, когда умственное напряжение заменялось физическим. Борис Николаевич очень любил природу и в свободные часы он устремлялся на природу. Время это тоже не проходило праздно, проводилась определенная работа по общению и установлению контакта с силами природы. И, как он рассказывал, это общение помогало ему понимать сложные процессы, происходящие в жизни людей. В его понимании не было разделения природы и человека, все было единым процессом, который должен определять эволюционное движение. Так формировалось его мировоззрение, которое окончательно сложилось после встречи и знакомства с Николаем Константиновичем Рерихом. Эта встреча стала решающей и определила всю дальнейшую жизнь Абрамова.

1929 год стал знаменательным годом в личной жизни Бориса Николаевича. 27 января произошло его бракосочетание с Ниной Ивановной, урожденной Шахрай. Сохранилась личная переписка Бориса Николаевича и Нины Ивановны; эти письма говорят о большой любви, которая возникла между двумя молодыми людьми. Это пламя не угасало со временем, но переходило в нежную заботу и внимание друг к другу. Они прошли жизнь одним путем, их внутренний мир был наполнен общими интересами и устремлением к Свету. Были ли какие-нибудь особые проявления в духовном плане у Нины Ивановны? Да, были. И об этом свидетельствует сам Борис Николаевич. Он не раз говорил о духовной утонченности Нины Ивановны. Вот одно из его писем: "Дорогой Борис! ...недавно Нина Ивановна проснулась и говорит: "Знаешь, видела сон, что к нам приехала З.Н. погостить". Уж ее-то мы никак не ожидали и не думали, что она приедет. И я слова Нины Ивановны пропустил мимо ушей. А через два дня получаем от З.Н. телеграмму, что она едет к нам, и, действительно, приехала. И таких примеров со сновидениями Нины Ивановны можно вспомнить не одно... С приветом сердца, Борис". В записях 1971 г. от 13 марта Борис Николаевич пишет: "Нина тоже вчера имела весточку от М.А.Й.". И такие проявления у Нины Ивановны Борис Николаевич фиксировал неоднократно.

Б.Н. Абрамов и Н.И. Шахрай (справа) в кругу родных и друзей. Июнь 1926 г. Предместье Харбина.
Нина Ивановна Абрамова. 1920-1930-е гг. Харбин, Китай.
Нина Ивановна Абрамова.
1920-1930-е гг. Харбин, Китай.

Николай Константинович Рерих, путешествуя вместе со своим старшим сыном Юрием Николаевичем по Китаю, в 1934 году приехал в Харбин. Это стало большим событием в жизни русских, проживавших там. Земляки с уважением встретили Рерихов. Николай Константинович уже в то время был известен как выдающийся художник, ученый, путешественник. За границей было известно также и философское мировоззрение Николая Константиновича. Естественно, что к нему устремились люди, жившие духовными интересами. Из многих приходивших к нему харбинцев Николай Константинович выбрал небольшую группу людей, духовно наиболее готовых к сотрудничеству с ним, был организован духовный круг, члены которого признали Николая Константиновича своим земным Учителем – Гуру. Можно назвать это сокровенным действом, так как оно начиналось на земном плане и имело свое продолжение в сферах Тонкого Плана. Надо понять ту субординацию, которая выстраивалась в данной ситуации в отношении Иерархической Лестницы Жизни. Члены круга имели непосредственную связь со своим Гуру, а он, в свою очередь, занимал определенное место в Иерархической Цепи. Члены созданного круга, безусловно, были люди не случайные, и можно полагать, что их встречи с Гуру могли быть и в прошлых воплощениях, они встретились как давнишние добрые знакомые, без всяких притирок и присмотрев друг к другу. Из всей группы признанных учеников Николай Константинович выделил двух и вручил им привезенные из Гималаев кольца ученичества как знак особого доверия и духовной близости. Этими избранными были Б.Н. Абрамов и А.П. Хейдок. Этот акт был особой значимости: в сокровенных мистериях кольца ученичества вручались особо одаренным и преданным ученикам, прошедшим определенную подготовку и выдержавшим целый ряд испытаний. Получение колец в первые дни знакомства говорит само за себя, это было не только предвидением их будущих достижений, но и признанием их прошлых духовных трудов. Можно назвать несколько имен из этого круга, с которыми я лично был знаком: Б.Н. Абрамов, Н.И. Абрамова, А.П. Хейдок, Е.П. Инге, П.А. Чистяков.

С момента создания круга началась новая страница в жизни Бориса Николаевича. Николай Константинович приобщил его к истокам Живой Этики, припав к которым он жадно впитывал священные знания. Долгие годы поиска смысла жизни привели его к ответу на этот вопрос. Можно сказать, что группе учеников была предоставлена уникальная возможность: их приобщал к Мудрости Жизни сам Николай Константинович Рерих – величайшая духовная личность XX века. Они имели счастье частых встреч с Николаем Константиновичем, пока тот находился в Харбине. Он проводил с ними занятия, во время которых закладывались основы будущего сотрудничества, им передавался опыт богатый, опыт служения эволюции и Общему Благу. Николай Константинович не только готовил их как учеников, но приучал их к мысли, что они должны стать сотрудниками Иерархии Света. Отвечая на вопрос, что было наиглавнейшим в беседах с Николаем Константиновичем, Борис Николаевич говорил, что Николай Константинович стремился привить членам круга особую духовную культуру, присущую только Востоку, при этом имелось в виду священное понятие Учителя. Борис Николаевич достойно, с полной глубиной и ответственностью впитал в себя эту мудрость. Через всю свою жизнь пронес он это напутствие, сохраняя огненность любви, преданности и почитание к Учителю Духовному и к своему земному Гуру.

Н.К. Рерих
Н.К. Рерих
Е.И. Рерих
Е.И. Рерих

С отъездом Николая Константиновича Рериха в Индию установленный контакт не прерывался, шла переписка. Находясь за тысячи километров, Николай Константинович продолжал вести своих учеников по духовному пути. С одной стороны, создавалось впечатление, что они (ученики) предоставлены сами себе, но это впечатление было неверным, так как в переписке продолжалась работа по формированию духовных основ в учениках. Николай Константинович, обладая огромным опытом и неиссякаемым запасом духовных сил, имел возможность продолжать руководство своими учениками на расстоянии. Борис Николаевич делился своими восприятиями этого процесса, при этом говорил, что у него такое ощущение, что Гуру никуда не уезжал, что он был как бы рядом и что его присутствие реально ощущалось. В этом, безусловно, есть доля реальности, так как для Николая Константиновича в силу его мощного энергетического потенциала определения пространства и времени были относительными.

Богатая духовная культура, свойственная Николаю Константиновичу Рериху, во многом передалась Борису Николаевичу Абрамову и стала его жизненным кредо. В нем происходили сильные духовные преображения, он стремился не только напитываться теми знаниями, которые получал от Николая Константиновича и из книг Живой Этики, но и насыщать ими свою жизнь, то есть претворять их на практике. Борис Николаевич был нашим современником, и его могли бы встретить на улицах наших городов, и многие встречали, но проходили мимо, не обратив на него внимания. Его простая и скромная внешность, учтивые и вежливые манеры не привлекали к нему внимания. Проходившие мимо, а зачастую и соприкасавшиеся с ним люди не подозревали о том, что составляло его внутреннюю сущность: его духовная устремленность и несгибаемая преданность Духовному Учителю. Борис Николаевич шел по жизни так же, как и тысячи окружавших его людей, но, в отличие от многих, он шел поверх этой обыденности, поверх жизненной суеты. Его интересы и устремления были не от мира сего, его влекло к тем Высотам, которые открыл перед ним Николай Константинович и куда увлеченно позвал. Жизнь изменила свой смысл, возник Свет впереди, который стал ярче освещать все неясные стороны жизни, приходили ответы на многие вопросы, которые ранее волновали его. Жизненная позиция выстраивалась стройным порядком. Смысл жизни утверждался Основами, заложенными в книгах Живой Этики. Основы формировали в его сознании реальность существования Иерархии Света и Великого Учителя. Лик Учителя в его сознании принимал все более и более конкретную форму, представление Его и осознание обретали жизненность, а отвлеченность представления этого великого Понятия рассеивалась. Вероятно, понадобилось не одно воплощение, чтобы утвердить в своем сердце такой мощный Зов. Жизнь его можно назвать подвигом служения эволюции. Не было громких слов, эффектных свершений, не было провозвестий. Жизненный путь Бориса Николаевича Абрамова был наполнен многими трудностями – так было за границей, так было и здесь, на Родине (он приехал в СССР в 1959 году). Были моменты в его жизни, когда препятствия выстраивались перед ним сплошной стеной, казалось, что темные силы обложили его со всех сторон и не было никакой возможности вырваться из их кольца, и только сердце знало и напоминало слова Учителя: "И это пройдет". Что помогало ему в эти минуты? Устремленность и преданность своему Духовному Учителю, когда все личное растворялось и уходило из сознания и оставалось сверхличное понимание вещей. В этом сверхличном осознании жизненных процессов не оставалось места для обыденности и суеты.

Еще в 40-е годы Борис Николаевич стал мысленно воспринимать сначала отдельные слова, а затем и целые фразы, приходившие ему из пространства. Новые явления в его жизни были неожиданны и вызывали у него вопросы, но при этом не было самомнения и самовозвеличивания. Борис Николаевич старался спокойно и без присваивания себе какой-то сверхъестественности разобраться в новом проявлении. Он не объявил громогласно о своих проявлениях, но написал письмо Николаю Константиновичу, рассказал о своем открытии и спрашивал, как к нему относиться. Ответ пришел быстро, но не от Николая Константиновича, а от Елены Ивановны, с которой до этого времени у него не было переписки. Она просила Бориса Николаевича прислать образцы записей. После получения их Елена Ивановна вновь написала Борису Николаевичу, подтвердив их Высокий Источник, выразила ему свою радость и советовала продолжать работу в этом направлении. Борис Николаевич выполнил этот совет и до конца своих земных дней продолжал почти ежедневно вести записи поступающей Информации. Это была необычная работа, полная особого содержания и великого напряжения духовных сил. Энергетика этого процесса далека от обывательских рассуждений и представлений. Самое трудное в этом опыте было то, что энергетика Источника и приемника имела большой диапазон. Требовались усилия и собранность всех внутренних сил, чтобы выходить на контакт, также прикасания к Источникам высокого напряжения – явление нестандартное и имело свои особенности, не свойственные обычным жизненным явлениям. Определенная трудность заключалась и в том, что Информация, как правило, приходила ночью, и ее нужно было сразу же перенести на бумагу, так как наша плотная физическая оболочка не в состоянии долго удерживать в памяти тонкие Касания Высших Сфер. Такую колоссальную нагрузку из ночи в ночь десятилетиями трудно представить. Этот труд можно назвать подвигом. Что двигало Борисом Николаевичем, когда он выполнял этот титанический труд? Не было принуждений, не было славословий и хвалебных гимнов в его честь, он не выходил на трибуну и не пожинал бурю аплодисментов. Он прошел скромно по жизни. Но как всякий первопроходец он взял на себя огромную ответственность не сбиться с намеченной цели и, преодолевая всю сложность нагромождений и завалов на пути, пробить тропу, по которой потом пойдут массы людей, но им будет легче идти по проторенной тропе, и признательность вспыхнет в сердце к тем, кто пробивает ее. Но пока он скромно проходил по жизни, не замеченный многими. И не благодарность, а чаще жизненные удары от окружающих, их черствости и равнодушия приходилось испытывать ему на себе, а зачастую и ярость непонимания, обусловленного тем различием, которое было между ним и соприкасавшимися с ним. Трудно, конечно, объяснить все это земными определениями и оценить земными мерками. Необходимо более глубоко посмотреть на все эти происходившие процессы. Безусловно, он нес людям и пространству Свет. Он делал великий посев, который давал свои всходы уже при его жизни на Земле, но количество признавших его было очень мало, и Сказано было: "Количество пальцев на двух руках будет больше". И только после широкого опубликования его записей посев резко начал давать свои всходы. Многие читающие духовную литературу почувствовали своими сердцами необычность мыслей, заложенных в записях, и потянулись к ним. И, как пишут сами читатели, "Грани Агни Йоги" стали их настольными книгами, они помогают лучше понимать Учение Живой Этики и наглядно показывают, как нужно претворять в жизни Агни Йогу. (…)

Б.Н. Абрамов. Харбин, Китай
Б.Н. Абрамов. Харбин, Китай
Рукопись Б.Н. Абрамова
Рукопись Б.Н. Абрамова

В 1954 году у русских, проживавших в Китае, стала появляться реальная возможность вернуться на Родину. Никита Сергеевич Хрущев взял на себя смелость и открыто выступил против культа личности Сталина и тем самым сделал первые шаги к раскрепощению советского общества. Эти изменения во внутренней политике страны коснулись и русских, проживавших за границей, граница была открыта для всех желающих вернуться на Родину. Но первыми это право получали те, кто давал согласие ехать на целинные земли и работать там. Начала сбываться заветная мечта многих русских. Но среди них были и такие, которые не помышляли о Родине, многие из них уехали в Австралию, Америку, Канаду и другие капстраны. В общем, каждый мог выбрать свой жизненный путь по своей воле и устремлению. Подавляющее большинство русских доверились зову сердца и в своем выборе остановились на Советском Союзе. Определенную роль в решении этого вопроса сыграла молодежь, то есть те русские, которые родились на чужбине, их тяга на Родину была особенно велика. Для тех, кто в это время уже приобщился к Учению Живой Этики, выбор был определен четким советом Елены Ивановны и Николая Константиновича: они писали в свое время, что ехать надо, и только на север, то есть в Советский Союз. Мне одному из первых предоставилась возможность вместе со своей семьей выехать из Китая на Родину. Перед отъездом обсуждался вопрос с Борисом Николаевичем, брать ли с собой книги Учения, но, опасаясь того, что, возможно, будут таможенные досмотры, решили, что я поеду без указанных книг. Узнав об этом, Елена Ивановна написала Борису Николаевичу, что ей "было больно узнать о том, что дети, уехав на новую жизнь, не взяли с собой самого необходимого". Жизнь показала, что опасения были напрасны и можно было взять с собой все наинужнейшее. Но это был пробный шаг. И все последующие, выезжавшие на Родину, брали с собой все книги, которые имели. И когда пришло время Бориса Николаевича, он привез с собой богатую библиотеку, а также записи, которые к этому времени были им восприняты. Упоминая о книгах Учения, которые Борис Николаевич привез в Советский Союз, хочется сказать, что впоследствии они выполнили очень большую задачу.

Конец 80-х годов знаменателен тем, что началась демократизация общества, появились ростки свободы слова и печати. Органы цензуры претерпевают изменения, теряя свои властные права. Народ после долгого репрессионного периода, почувствовав эти перемены, потянулся к новым знаниям, знаниям необычного. Теперь, когда не стало запрета, люди открыто заговорили о том, что мир не так прост, как мы его воспринимаем, и хотелось бы узнавать и познавать больше того, что было доступно к познанию в те времена. Но здесь возникла проблема. Книг по Живой Этике в СССР практически не было. Люди, начав к этому времени знакомиться с рериховским наследием, стали осознавать необходимость приобретения книг Учения. Рождается мысль начать печатать типографским способом серию книг Агни Йоги. В 1989 году в Новосибирске создается издательский кооператив "АЛГИМ". И вот здесь-то книги Учения, принадлежавшие Борису Николаевичу Абрамову, сослужили свою службу: с них была напечатана вся серия книг Живой Этики. Так незримо протянулась нить преемственности. Думал ли Борис Николаевич, собирая свою книжную библиотеку, что его книги воплотятся в новую жизнь таким образом? "АЛГИМ" напечатал несколько десятков тысяч каждого тома этих книг. Все они нашли своих читателей в пространстве от Архангельска до Душанбе и от Бреста до Камчатки. Книги вошли в дом своих новых хозяев и принесли с собой Свет и Радость. Так, необычным путем человек может приносить людям благие вести. Безусловно, работая с книгами Учения, Борис Николаевич воспроизводил мощные мысли и наполнял ими пространство, так как знал и непоколебимо верил в великое будущее России. Он носил в себе сокровенную надежду, что в недалеком будущем настанет время, когда Слова Великого Учителя: "В Новую Россию Моя первая весть" – материализуются, и россияне смогут приобретать и читать книги Учения. В его памяти постоянно звучал Завет Преподобного Сергия Радонежского: "Помогите земле русской". Сам Преподобный решал эту задачу через несение Света и Основ духовности людям русским.

У Бориса Николаевича еще в Харбине образовалась группа учеников, с которыми он занимался изучением Основ Живой Этики. Он также знакомил своих учеников с той Информацией, которую получал уже в то время. При этом, надо сказать, Борис Николаевич никогда не считал и никому не говорил, что принимаемая им Информация является каким-либо самостоятельным Учением. Он считал, что Основой для приближающейся Новой Эпохи является Агни Йога, и всегда помнил Слова Великого Учителя, что Учение Живой Этики дано человечеству на тысячелетия. Зная, что получаемая им Информация идет из Высокого Источника, Борис Николаевич воспринимал ее как Луч, который высвечивал со всех сторон глубину Мудрости, данную человечеству для расширения и роста сознания. Под этим Лучом Учение Живой Этики, как драгоценный камень, вращаясь, подставляет его Свету свои составляющие грани. И это помогает людям уловить необъятную Красоту и Мудрость Агни Йоги. Помимо теоретических знаний Учения Живой Этики Борис Николаевич стремился привить своим ученикам обязательное применение ими этих знаний в жизни. Сам он утверждал этот принцип всей своей жизнью, тем самым неся Свет Учения людям и утверждая жизненность Агни Йоги. Все это делалось без суеты, без шума, без словесной трескотни. На примере его жизни можно учиться, как надо исполнять Заветы Учителя. Каждым своим словом, поступком, мыслью он проявлял свою любовь и преданность Учителю. Священные слова: "Люблю Тебя, Господи, и предан Тебе, Владыка, и чту Тебя, Учитель" были для Бориса Николаевича не отвлеченным звучанием, но жизнеутверждающим правилом. Учение было для него жизнью, он впитывал в себя энергетическую основу его и, трансмутируя в своем сознании, наполнялся светимостью. При настрое на определенном ключе можно было чувствовать, что от его личности исходили волны тепла и света. Речь его была спокойной, Уверенной, тембр голоса мягким и располагающим к нему. В то же время за всей этой теплотой и мягкостью просматривались несгибаемая воля и громадная сила устремления к Фокусу Света.

Более двух десятков лет я был знаком с Борисом Николаевичем (1950 г. – 1972 г.). Судьба моя была непростой, первое знакомство с Живой Этикой у меня произошло через Екатерину Петровну Инге (одну из учениц Николая Константиновича). В 1946 г. она подвела меня к Учению, и из ее рук я получил книги Агни Йоги, и первые вехи на моем пути были расставлены ею. В моем сердце продолжает жить признательность к этой необычной русской женщине, которая приобщила меня к этим Знаниям. Но в 1950 г. – так сложилась ее жизнь – она вынуждена была уехать в Германию. Перед ее отъездом решался вопрос обо мне. Екатерина Петровна и Борис Николаевич были в очень хороших отношениях, дружили семьями, и они оговорили вопрос о том, что в силу сложившихся обстоятельств я перейду под руководство Бориса Николаевича. Екатерина Петровна уехала. Ее первые весточки были наполнены тоской и грустью, но потом она сумела найти свое место в новой обстановке и начала утверждать Учение Живой Этики, приобщая местное население к Основам Агни Йоги, а также к русской культуре. Ею были изданы там сборники русских сказок на немецком языке. Одной из ее крупных работ был перевод теософского словаря Елены Петровны Блаватской с английского языка на русский. Этот перевод был сделан по инициативе Елены Ивановны Рерих. Борис Николаевич решил вести меня по пути отдельно от уже сформировавшейся группы его учеников. Наши встречи с ним проходили один на один. Это было его видение и его решение. Борис Николаевич передавал свой богатый опыт в познании Основ Жизни. Он был очень внимательным ко мне, но в то же время требовательным и, даже можно сказать, суровым, если чувствовал, когда мой шаг сбивался с ритма. Но сегодня можно сказать: все, что делалось, делалось на пользу. И если бы не было руководства в свое время с его стороны, то трудно сказать, был бы тот результат, которого достиг "АЛГИМ" в печатании книг и их распространении. Я считаю, в успехе дела основная заслуга – его.

Слева направо: М.В. Инге, Е.П. Инге, Б.Н. Абрамов. Харбин, Китай.
Слева направо: М.В. Инге, Е.П. Инге,
Б.Н. Абрамов. Харбин, Китай.
Б.Н. Абрамов. 1950-е гг. Харбин, Китай
Б.Н. Абрамов. 1950-е гг.
Харбин, Китай

Подходили сроки выезда Абрамовых в СССР. Этому предшествовало соответствующее оформление документов по возвращению на Родину. По существовавшим нормам приезд из-за границы в города СССР разрешался только при наличии гарантии обеспечения жилплощадью для проживания со стороны родственников или знакомых, проживавших в этом городе. Был проработан следующий вариант. В Новосибирске в это время проживала одна из учениц Бориса Николаевича Антонина Николаевна Качеунова. Ее семья не имела собственного жилья, и Качеуновы решили построить собственный дом. Зная, что Абрамовы планируют свой приезд, предложили им сделать этот дом на две квартиры, одна из которых должна была быть предоставлена Абрамовым. Конечно, это был неплохой вариант, и Борис Николаевич дал свое согласие. Началось строительство на выделенном горисполкомом участке в районе улицы Ереванской. Место было хорошим, в 300 метрах от будущего дома начинался Заельцовский сосновый бор. Я к этому времени уже переехал в г. Новосибирск и также включился в строительство дома. Работал я шофером грузовой машины и имел возможность обеспечивать стройку транспортными услугами. Работа продвигалась довольно быстро. В короткие сроки были возведены стены и накрыта крыша, оставались только внутренние отделочные работы. И здесь произошел непредвиденный поворот судьбы во всем этом начинании. Семья Качеуновых еще до начала строительства дома подала в горисполком заявление выделить им коммунальную квартиру, мотивируя тем, что с ними проживают престарелая мать и дочь-инвалид. Конечно, надежд, что этот вопрос будет решен положительно в ближайшее время, не было. В списках желающих получить квартиру были тысячные очереди. И хотя у Качеуновых не было особых заслуг и не было поддерживающей руки в исполкоме, они были неожиданно приглашены в исполком и получили ордер на право вселения в квартиру вновь отстроенного дома по ул. К. Маркса, 13, кв. 1. Такой поворот явился началом отсчета новых испытаний и сложностей в жизни Абрамовых. Дело в том, что, получив коммунальную квартиру, Качеуновы совершенно потеряли интерес к недостроенному дому, решив его продать. Но это не все, судьба провела дальше свою линию. Почти в это же время Абрамовы в Харбине получают визу и выезжают в СССР. В этой ситуации у них не было выбора, надо было ехать, они приезжают в Новосибирск и останавливаются у Качеуновых. Это была квартира из двух проходных комнат, в которой пришлось разместиться шестерым. Положение было очень напряженным. Начались поиски более приемлемого варианта с жильем, но они не давали хороших результатов. Друзья сами ютились зачастую в более неблагоприятных жилищных условиях, найти же что-нибудь подходящее на стороне в сжатые сроки не удавалось.

В это время в СССР приехал старший сын Рерихов Юрий Николаевич. Борис Николаевич, будучи с ним знаком по Харбину, едет повидаться к нему в Москву. По рассказам Бориса Николаевича, встреча была очень теплой. Юрий Николаевич познакомил Бориса Николаевича с последними днями жизни Николая Константиновича и Елены Ивановны и теми задачами, которые, по их мнению, стояли перед Россией и русским народом. Во время встречи Юрий Николаевич поинтересовался, как устроились Абрамовы в Новосибирске. Сам Юрий Николаевич имел мысль в будущем переехать в Новосибирск, его привлекало Сибирское отделение Академии наук СССР. Борис Николаевич поделился своими жилищными проблемами. Юрий Николаевич, только приехавший из-за границы, не имел больших возможностей помочь Абрамовым. И все же он рассказал знакомому академику о Борисе Николаевиче и его трудностях. У академика в Подмосковье была дача, во дворе которой был небольшой флигель зимнего исполнения. Абрамову было сделано предложение занять под жительство этот флигель. Внешне все говорило за: дача стояла в сосновом бору, тишина вокруг, до Москвы рукой подать. Борис Николаевич принимает предложение и возвращается в Новосибирск, чтобы готовиться к переезду.

В это время происходит замечательное событие в культурной жизни Новосибирска. Выполняя наказ Николая Константиновича, Юрий Николаевич передает в дар новосибирцам в 1960 году 60 картин Николая Константиновича. Готовится первая выставка, все это было новым и необычным. Сейчас мы уже многое узнали, тогда же картины содержали в себе таинственность, отпугивающую одних зрителей и неудержимо влекущую к себе других. Почти на всех посетителей особое впечатление производила гамма красок, которые наполняли картины, доселе не виданных посетителями и не подозревавших, что это не плод фантазии художника, а реальность, которую могут творить силы природы. Картины Николая Константиновича раздвинули завесу обыденности и серости представлений об окружающем мире. Как сильный луч солнца прорывается сквозь туман и тучи и ярко освещает все вокруг и наполняет мир ликованием, так и картины Николая Константиновича наполняли зрителей восторгом. Выставку посещали взрослые и дети. Просматривая книгу отзывов, можно было отметить одну деталь: дети более тонко и эмоционально реагировали на творение великого художника, картины и их краски не вызывали у них несогласия, а принимались как реально существующие, они чувствовали необычность выражения Красоты и радостно принимали ее. В организации выставки участвовал и Борис Николаевич, его консультации и советы учитывались администрацией картинной галереи и помогали правильно решать многие организационные вопросы. Борис Николаевич в разговоре о картинах Николая Константиновича давал пояснения, что смотреть их надо только с определенного расстояния, которое должен выбрать зритель, и, только найдя это оптимальное отдаление от картин, можно воспринимать всю полноту красок и замысла художника. Также указывалось и на то, что при внимательном рассмотрении картин и своем настрое на созвучную волну картины как бы оживали и начинали излучать тот энергетический потенциал, который закладывался художником в них, когда он писал. Но от зрителя требуется добрый глаз и чистое сердце, чтобы можно было выходить на такой контакт и получать не только эстетическое удовольствие, но и приобщаться к сокровенному. Борис Николаевич иногда говорил: картины Николая Константиновича приобщают нас не только к Красоте, но и зовут в область неопознанного. Так понимал ученик – Борис Николаевич своего Гуру – Николая Константиновича. Есть слова Учителя: "Приходим в мир, чтобы Помочь людям утончать и расширять их сознание". Это задача Великих Духов, но она Должна выполняться и всеми учениками Сил Света. Поэтому четко звучит Указ Учителя: "Несите Свет людям". Безусловно, каждый ученик и сотрудник Иерархии Света идет своим путем, но, кем бы ни был ученик в физическом плане, его сердце должно быть очищено от всякой скверны отрицательных энергий и стать престолом и местом пребывания Духовного Учителя. Только такое утверждение самого себя дает право быть признанным учеником. В это время утверждается непреложно сверхличное и все личное должно покинуть человека.

Подошло время, и Абрамовы выехали из Новосибирска на новое местожительство. Пришли первые письма от Бориса Николаевича из Подмосковья. Жизнь там показалась сказкой: сосновый бор, пение птиц, тишина создавали прекрасные условия для работы над записями, не было никаких проблем и напряжений. Но есть Слова: "Не завидуйте живущим в благополучии". Небосклон был ясным, но на горизонте уже стали появляться тучи. 22 марта 1961 года пришло письмо от Бориса Николаевича. Вот его краткое содержание: "Дорогой Борис! Пишу я Вам это письмо с просьбой, чтобы его содержание осталось между нами. Можете поделиться со своей женой, но чтобы дальше не шло. Приехать-то мы приехали и живем на прекрасной даче со всеми удобствами. Чудная природа, кругом лес, сосны. Но наши знакомые, нас приглашая, не озаботились о том, чтобы узнать точно, возможно ли здесь прописаться. Оказалось, что прописаться можно лишь временно. Прописали на месяц. Постоянно прописаться почти невозможно. Вот мы и оказались, неожиданно для себя, в очень трудном положении. Что будет дальше, не знаю, и что делать, еще не решил. Не исключена возможность, что придется вернуться обратно, несолоно хлебавши и истратив на дорогу уйму денег. Нина Ивановна чувствует себя неважно и от дороги и от переживаний... Не удивляйтесь, если в один прекрасный (вернее, не очень прекрасный) день получите телеграмму о нашем возвращении... Если бы Нина Ивановна была здорова, все было бы проще... Поздравляю с праздником... Ваш Борис".

Это был гром среди ясного неба. Безусловно, Абрамовы не были подготовлены к этому. Обдумав различные варианты, они решили ехать дальше в юго-западном направлении. На их пути было несколько промежуточных остановок, но все они, по определению Бориса Николаевича, имели свои особенности, которые не устраивали его. Итак, в 1961 году они добрались до г. Венева Тульской области и сделали свой выбор на этом небольшом русском городе, который корнями своим уходил в седую старину. Когда эта книга уже готовилась к печати, я получил письмо от администрации города Венева, в котором говорилось: "Уважаемый Борис Андреевич! 1 августа 1997 г. в Веневе будет проведен День Памяти Бориса Николаевича Абрамова. Администрация района благодарит Вас за вклад, сделанный Вами в увековечение памяти этого необычайного человека, жившего и творившего на нашей древней земле. Читая книги, отредактированные Вами, многие черпают в них свои жизненные силы. А встреча единомышленников еще больше обогатит наши духовные силы. Веневская земля не случайно стала местом, где творил и нашел покой Борис Николаевич Абрамов. Необычайная красота и величие природы сопутствуют величию духа людей. Здесь находится место захоронения Василия Ивановича Баженова, великого архитектора, творения которого стоят веками, сохранились дубы, посаженные маленьким Петром I в имении своей бабушки Нарышкиной, сохранялась церковь семьи дяди Дениса Давыдова, множество храмов, в том числе и Венев-монастырь, где бывал Сергий Радонежский". Может быть, это послужит отчасти ответом на вопрос, почему именно на Веневе остановили свой выбор Абрамовы. Когда я бывал там, посещая их, каждый раз мною ощущалась какая-то особенность атмосферы древнего города. Было впечатление, что шум и суета больших городов остались где-то позади и сам воздух наполнен чем-то особенным, что будило какие-то не вполне осознаваемые ощущения. У Бориса Николаевича была еще одна попытка сменить местожительство. Из Киева от знакомых Абрамовым пришло приглашение переехать к ним в Киев. Но там что-то тоже не было продумано до конца, и, как сказал Борис Николаевич: "Слава Богу, вовремя разобрались, а то могла бы повториться история с Подмосковьем". Итак, Борис Николаевич и Нина Ивановна остановились на Веневе и уже безвыездно жили там – каждый до своего последнего часа. Борис Николаевич Ушел в 1972 г., Нина Ивановна – в 1994 г. Жизнь их протекала тихо и почти незаметно для окружающих. Материальные возможности их были очень ограничены, жили они на небольшую пенсию и время от времени продавали свои личные вещи, привезенные из Китая, чтобы иметь подспорье к пенсии. Но я ни разу не слышал ни от Бориса Николаевича, ни от Нины Ивановны, чтобы они жаловались на свою судьбу. Если и были какие-то разговоры о трудностях, то это были не жалобные стенания, а только поиски решения жизненных проблем. Они оба стойко переносили жизненные трудности, и не материальные ограничения были главным их дискомфортом. Нужно просто понять, что бедой для них стало то, что все наши квартиры, как правило, не ограждают своих жильцов от шума и гама и от всего того, что происходит в соседних квартирах за стеной или за потолком. И благо, если соседи – люди не шумные и не скандальные, но ведь почти во всех квартирах есть радиоприемники и телевизоры, и хозяева их используют свою технику, когда им заблагорассудится, и с той громкостью, которая их удовлетворяет, не задумываясь над тем, как это отражается на соседях, как они воспринимают этот шум. Вся эта атмосфера была большой помехой для работы, которую проводил Борис Николаевич по приему Информации, когда требовались собранность, внимательность и необходимость изоляции от внешних проявлений физического окружения для полного сосредоточения на контакте. Не лучшим образом это шумное соседство отражалось и на Нине Ивановне, которая постоянно болела, и, конечно, ей в это время нужны были тишина и покой, но этого не было. И в дневнике своем Борис Николаевич часто записывал: опять за стеной на полную мощь гремит репродуктор. А когда соседи отмечали праздничные даты, а у них они были довольно частыми, то создавалось впечатление, что гуляют не в соседней квартире, а прямо здесь – у Абрамовых. Принимаемые Борисом Николаевичем меры практических результатов не давали. Соседи затихали на время, приглушали приемники, а затем начиналось все сначала. Доведенные до изнеможения Абрамовы ищут варианты размена. Поступило предложение переехать им из коммунальной квартиры в одноэтажный дом, в котором было несколько квартир с изолированным входом. Плюсом здесь было то, что это была не панельная постройка, а деревянная, был небольшой дворик и площадь под огород. Минусом – то, что в квартире не было никаких удобств, отопление печное. А главное, за стеной опять были соседи и – проблема шума. Правда, Борис Николаевич сделал дополнительную изоляцию – вроде двойной стены, но, к сожалению, полностью она не решала проблему. А жизнь шла своим чередом.

Н.И. и Б.Н. Абрамовы. 1960-е гг. Венёв, Тульская обл., СССР
Н.И. и Б.Н. Абрамовы. 1960-е гг.
Венёв, Тульская обл., СССР

Много воды утекло за это время. Жизнь Бориса Николаевича была многогранной. Были бури и ураганы, была тихая солнечная погода, были тяжкие дни испытаний, были минуты спокойствия, были улыбки друзей и близких, их заверения в преданности, но нередко это сменялось тревогой за их прохождение по пути эволюции, были и периоды, когда заверения друзей оборачивались черной неблагодарностью. Это были тяжелые дни в его жизни. Мне не приходилось наблюдать, чтобы он выходил из равновесия, хотя это давалось нелегко, или опускался до уровня обывателя, который в подобной ситуации впадает в уныние или начинает принимать ответные меры не лучшего качества. Ему Говорилось: "Получив удар по левой щеке, подставь правую". Но при этом Пояснялось, что "это действие надо понимать как внутреннюю духовную реакцию". То есть все враждебные выпады со стороны людей (злобу, клевету, злопыхательство) встречать в полном духовном равновесии, без личных обид и жалоб на несправедливость. И, чтобы не оставалось места для внутреннего разновесия, были Рекомендации "соблюдать все человеческие нормы вежливости в их адрес, то есть продолжать здороваться с ними, справляться об их самочувствии и даже передавать доброжелательные приветы". Конечно, знавшему о многих выпадах в свой адрес Борису Николаевичу было непросто взять в жесткую узду свой астрал, но Рекомендации от Ведущих четко были поставлены перед ним. Астрал, судя по некоторым записям его дневника, бунтовал, но высшее "Я" одерживало победу, так как любовь и преданность к Учителю были велики.

Лето 1972 года в Веневе было очень жарким, температура держалась около 30, была сильная сушь. Начались пожары на торфяных болотах, гарь простиралась на большие расстояния, вызывая сильное атмосферное загрязнение. Борису Николаевичу пришлось в это время вести заготовку дров (пилить и колоть) на очередной зимний период. Большое физическое перенапряжение и жара сделали свое дело. 6 сентября* он почувствовал себя плохо, и приехавшая по вызову скорая помощь сразу же его госпитализировала. Принятые врачами меры не дали положительных результатов. Сделанные медицинские процедуры сняли болевые напряжения, ему был предложен стакан молока, он выпил его, и тихо заснул, и так же тихо ушел в мир иной. Тело его было предано земле на веневском кладбище. По-человечески все это драматично, так как мы привыкаем к определенным жизненным процессам, принимаем в них участие, строим в них свои планы и надежды, и, когда в одночасье разрывается одно из звеньев этого процесса – уходит из физической жизни близкий человек, трудно к этому привыкать. И только понимание того, что физической смерти как таковой нет, а есть определенные изменения: происходит распад только физической оболочки человека – личности, а его Индивидуальность – Дух продолжает жизнь в своем новом качестве, дает нам силы смириться перед Силами Природы, которые совершают свой мудрый непрерываемый жизненный цикл. Борис Николаевич ушел с физического плана, но в то же время он продолжает жить с нами рядом: в своих мыслях и устремлениях, в своем жизнеутверждающем подвиге, в оставленном уникальном наследии – записях Информации из Высокого Источника. Сегодня эти записи, оформленные в книгах "Грани Агни Йоги", несут свой Свет во многие уголки мира. Их читают не только в России, но и в странах ближнего зарубежья, а также в Америке, Израиле, Германии, Франции, Польше, Индии. Эти записи, как вестники, несут благую весть о Вечном, утверждая жизненность Учения Агни Йоги. Они приносят Радость и Свет Истины, зовут людей к действию по утверждению доброжелательства, к взаимному уважению, терпению и терпимости, любви к ближнему, указывают Путь духа, Путь Эволюции. Оформляя записи, Борис Николаевич записывал их в общие тетради объемом в 200-250 страниц, и количество таких тетрадей составило более пятидесяти. При жизни Бориса Николаевича они хранились у Абрамовых. О предании записям широкой гласности, а тем более о публикации их в тот период не могло быть и речи. Основываясь на некоторых высказываниях Бориса Николаевича, можно сказать, что он имел желание это сделать. Он помнил, как ему было Указано, что большая часть Информации была предназначена не только лично ему, но и тем, кто будет идти по Пути после него. Но кармой было определено, что Абрамов должен был выполнить только самую ответственную и трудоемкую часть этой работы, а завершающую часть, то есть издание этих записей, предназначалось другим.

Оставшись одна, Нина Ивановна ощутила всю ответственность за судьбу духовного наследия Бориса Николаевича. Еще при жизни Абрамова обсуждались два варианта, куда передать наследие: в Москву или в Новосибирск. Но в последний момент в первом варианте выявились некоторые факты, в которых просматривалась некорректность в поведении московских товарищей по отношению к семье Рерихов. Святослав Николаевич Рерих высказал мнение о том, что подобное поведение и сотрудничество несовместимы. Узнав об этом, Нина Ивановна приняла решение, что наследие Бориса Николаевича должно быть передано в Новосибирск. Это был 1975 год. Она известила меня, что необходимо приехать и забрать при первой же возможности наследие Бориса Николаевича. На мой вопрос, почему выбор остановился на мне, она ответила: "Есть Слова, которые относятся к вам: "...и Борис принесет кирпич на построение Нового Храма"". На мой вопрос, что мне делать с записями дальше, Нина Ивановна сказала: "Придет время, и будет ответ, пока же храните как величайшую ценность". Итак, труды Бориса Николаевича были привезены мною в Новосибирск и находятся здесь по сей день. Тогда у меня не было мыслей, что придет время, и записи из наследия Абрамова будут печататься.

Шло время, и в 1989 году был создан издательский кооператив "АЛГИМ", который начал свою деятельность. В 1989 же году в Москву приезжает Святослав Николаевич Рерих. И мы с Ю.М. Ключниковым (работавшим в то время в "АЛГИМе") пытаем свое счастье встретиться со Святославом Николаевичем. Нам удалось договориться с регламентером о приеме. Встреча произошла в одном из правительственных особняков, где остановился Святослав Николаевич Рерих. Святослав Николаевич очень тепло и радушно принял нас, состоялась довольно длительная беседа, в которой обсуждались различные вопросы, но главным образом речь шла о начале нашей издательской деятельности. Мы поделились своими планами, рассказали о том, что начали печатать книги из серии "Агни Йога". Святослав Николаевич с большим удовольствием выслушал эту информацию и пожелал нам успехов в этом, как он сказал, очень важном деле. При этом Святослав Николаевич высказал пожелание, чтобы мы нашли возможность издать "Тайную Доктрину", и добавил: "Пришло время очистить от всех наветов память великой русской женщины – Елены Петровны Блаватской". К концу беседы я попросил у Святослава Николаевича несколько минут для конфиденциального разговора, он дал согласие, и мы остались с ним наедине. На мой вопрос, знакомо ли Святославу Николаевичу имя Бориса Николаевича Абрамова, он ответил утвердительно, добавив, что Абрамов был учеником Николая Константиновича. Когда я начал говорить о записях Бориса Николаевича, Святослав Николаевич сказал, что Елена Ивановна в свое время говорила о них и дала им высокую оценку. Мой последний вопрос был: пришло ли время и нужно ли их издать. Последовала секундная глубокая пауза – и затем был ответ: вначале надо издать книги Учения и Письма Елены Ивановны, а затем будет и их срок. Я горячо поблагодарил Святослава Николаевича за беседу и советы. Уходили мы от Святослава Николаевича, окрыленные радостью встречи, и было неизгладимое впечатление от того обаяния, которое исходило от этого необычного человека. И невольно пришла мысль: если от сына излучалась такая громадная энергия, то какие же ощущения были у людей, имевших счастье общения с Еленой Ивановной и Николаем Константиновичем?

Нина Ивановна Абрамова после ухода Бориса Николаевича прожила еще долгую жизнь и ушла в иной мир в июле 1994 года. Остаток жизни ее был непростым и трудным. Постепенно она уединялась в своем собственном мире, прекратив все контакты с внешним окружением. Постоянную шефскую помощь оказывали ей москвичи Е. Николаев и О. Тананаева, которые регулярно приезжали к Нине Ивановне, привозили продукты и помогали в домашних делах. Последняя моя встреча с ней была в 1993 году. Встреча прошла в долгих разговорах и воспоминаниях о Борисе Николаевиче. Я проинформировал ее о встрече со Святославом Николаевичем. Она сказала: "Будешь издавать наследие, сделай так, чтобы осталась у людей добрая память о Борисе Николаевиче". Больше я ее уже не видел.


_____________


* Здесь ошибка или опечатка. Б.Н. Абрамов ушел из земной жизни 5 сентября.




Возврат к списку